skip to Main Content
Зачем человек испытывает обиду?

Зачем человек испытывает обиду?

Взгляните на детей и вспомните себя в детстве — в этом возрасте обида не бывает серьёзной, это всего лишь игра, порой довольно интенсивная, но всё же игра. Игра у которой есть определённые правила, которых необходимо придерживаться, чтобы выигрывать. И дети (как и вы сами в детстве, ведь вы тоже были детьми, ещё не забыли?) это хорошо осознают. Поэтому дети в обиду не верят, а играются. Обида для ребёнка — это возможность или попытка получить желаемое или показать то, чего тот, кто на него смотрит, в упор не хочет замечать.

Как понять что ребёнок именно играется в обиду, что это ещё не стало твёрдым и серьёзным явлением? Вы легко в это шагаете и точно так же легко вы способны это бросить. Если это так — значит вы ещё не одеревенели, и способны с лёгкостью бросить ненужно начатое в любое мгновение. Если так — вы можете играться и в обиду и во что угодно — это никогда не будет для вас проблемой. Пока вы осознаёте собственный выбор играть во что-то или нет, вы способны в любое мгновение это бросить. Такова суть любой добровольной игры.

Но детство проходит и то, что мгновение назад было игрой, становится серьёзным правилом, превращаясь в автоматичное реакционное явление. С возрастом человек научается верить в обиду всерьёз, теряя в этом сознательность, теряя детскую игривость и лёгкость. Но зачем тогда взрослому человеку нужна обида?

Обида помогает обратить внимание нечувствительных, чёрствых, зацикленных на себе и своём понимании людей, рядом с которыми вы живёте и находитесь, на то, что для вас существенно и важно. Когда иной возможности обратить на это внимание у вас нет — в ход идёт обида.

Обидой вы показываете что нечто, обесцененное, находящееся в слепой зоне человека рядом, для вас, именно для вас, — важно. Так вы пытаетесь дать понять человеку, что то, за что он не хочет отвечать, то, что он исключил из своего внимания, выключив ответственность — всё же для него доступно, всё же человек может в это включиться. Безусловно, если захочет, в случае, если вы для него важны. Каждый человек способен включиться во что угодно, важное и значимое для него, дорогое его сердцу, взяв на себя в это же мгновение ответственность за это.

Пока вы осознаёте собственный выбор: играть во что-то или нет, вы способны в любое мгновение это бросить. Такова суть любой добровольной игры.

Здесь, пожалуй, стоит пояснить, что понимание ответственности в нашем русскоговорящем, а скорее даже пост-советском, сегменте общества весьма искажено. И тот смысл, который я вкладываю в это слово, сильно отличается от привычного принятого за норму. Привычное понимание ответственности подразумевает крайность, мол, вы целиком отвечаете за что-то. То есть вы вроде как являетесь причиной. А следствием подобной ответственности является неминуемая тяжесть груза и вины. То же, что я имею ввиду под ответственностью — это гораздо более конструктивное и лёгкое явление. В моём понимании ответственность — это возможность включаться и отвечать. Гораздо проще объяснить это было бы тому, кто знает английский язык, в нём ответственность (responsibility) подразумевает простую возможность откликнуться. Предоставить без промедлений и искажений отклик (respond). То есть ответственность — это скорее алертность человека и его включённость. Возможность ощутить, почувствовать и, при необходимости, включиться и участвовать.

Конструктивна ли обида любой степени и глубины? На мой взгляд — нет.

Если вы хорошо осознаёте механизм обиды и если для того, чтобы внимание близкого человека (пусть даже в единичных точечных ситуациях) включалось и учитывало вас и ваши искренние потребности, вам необходимо как-то специально демонстрировать боль или обиду — вы находитесь рядом не с тем человеком.

Посмотреть на это прямо и признаться себе в этом бывает не просто. Проще оказывается продолжать отравлять свою жизнь и обижаться, и испытывать фантомную боль, обиду, расстройство, направленные на привлечение внимания того, кому на вас наплевать. Или ждать изменений от человека, которому собственные изменения не важны, которого всё устраивает.

Опыт моей жизни говорит о том, что человек, способный чувствовать, всегда способен чувствовать того, кто ему дорог. Способен ощущать не только то, что ему понятно и знакомо как собственный прожитый опыт, но и способен учитывать совершенно неактуальные для него самого мелочи, ощущения, переживания.

Способен учитывать буквально то, чего для него самого будто бы вовсе не существует. Именно это можно было бы назвать настоящей любовью — возможность ощущать и учитывать ближнего в точности как себя. Когда граница между вами и тем, кто вам дорог, стирается, но не от вашей слабости и желания слиться, забыться, потерять себя, чтобы раствориться в другом и стать каким-то единым целым — нет, наоборот, когда граница стирается от вашей зрелости и силы, от возможности включить в себя большее, чем вы сами, не потеряв всё то, что у вас уже есть.

Это трудно передать на словах. Но разница между одним и другим колоссальна, не смотря на то, что и то и другое вроде бы является растворением. Но в одном случае попытка раствориться бедная и пассивная, в ней нет зрелости, нет силы, в ней есть желание забыться, потерять себя, поскольку себя вы всё ещё так и не обрели. В другом же случае вы растворяетесь уже хорошо зная себя и в этом растворении вы становитесь неизмеримо большими, чем были прежде. То есть в одном вы теряете себя прошлых, неудавшихся, в другом же вы обретаете себя новых, больших.

Стоит ли упоминать о том, что одних попыток слияния в нашем обществе и в нашей жизни на многие порядки больше, чем других — по-настоящему зрелых.

Ведь для одного вам совсем не обязательно себя знать и уметь хорошо понимать, ощущать, чувствовать. А вот для другого — вам никак не обойтись без качественного познания себя.

Ещё, опыт моей жизни говорит о том, что только человек, действительно способный чувствовать, достоин возможности быть не только один, но и вместе — ещё с кем-то. Только умеющий чувствовать человек, достоин разделить свою жизнь с ещё одним, точно таким же чувствующим, живым человеком.

Все остальные — живущие в коконах и панцирях, не желающие смотреть широко, не желающие включать и воспринимать ближнего наравне с самими собой — совершенно точно не достойны ни общения, ни близости, ни контакта. Такие люди должны хорошенько промариноваться своим собственным чувством себя. Которое довольно горькое и ненасытное. Именно это чувство в некоторых древних, покрытых пылью времени, текстах называлось адом.

И только оказавшись этим поистине сыты, они окажутся способны начать включать в жизнь нечто, кажущееся отдельным, но настоящее и живое и им самим неведомое, включая это живое столь же живо, искренне и открыто, как своё собственное. И вот тогда никакая обида уже окажется не нужна. Но это не сразу, ведь для этого необходим над собой труд.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите: Ctrl+Enter

  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    1
    Поделиться

Оставить комментарий

Back To Top

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: